ГЛАСНОСТЬ СУДОПРОИЗВОДСТВА: РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

ГЛАСНОСТЬ СУДОПРОИЗВОДСТВА: РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Издание подготовлено и выпущено Центром Защиты Прав СМИ по результатам проекта «Мониторинг гласности судопроизводства». Данное исследование выполнялось в сотрудничестве с Институтом Общественного Мнения «Qualitas».

В рамках исследования проводились тестовые посещения зданий судов города Воронежа, судебных процессов. Кроме результатов мониторинга, книга содержит результаты социологического исследования, проведенного Институтом Общественного Мнения «Qualitas» по тематике проекта, анализ законодательства в области открытости судопроизводства, проект Постановления Пленума Верховного Суда РФ «О гласности в российском правосудии», Рекомендации Высшей Квалификационной коллегии судей.

Книга может быть полезна журналистам-практикам и студентам, обучающимся по специальностям: журналистика, социология, юриспруденция.

Финансовая поддержка данного проекта была осуществлена Хельсинским Фондом по правам человека (Варшава, Польша).

Судья должен с уважением и пониманием относиться к стремлению средств массовой информации освещать деятельность суда и оказывать им необходимое содействие, если это не будет мешать проведению судебного процесса или использоваться для оказания воздействия на суд.

Рекомендации Высшей квалификационной коллегии судей Российской Федерации.

В период с 1 апреля по 15 мая 2000 в рамках проекта «Мониторинг гласности судопроизводства и доступа к информации в суде» сотрудниками и волонтерами Центрально-Черноземного Центра защиты прав СМИ было проведено исследование по соблюдению прав граждан и журналистов на доступ к информации в суде и на открытое и гласное судопроизводство.

Особое внимание в проекте уделялось реализации права на посещение открытых судебных заседаний, права на ведение записей (в блокнот и на диктофон) в ходе открытого судебного заседания, т.к. по действующему российскому законодательству данные действия разрешены каждому и для их осуществления не требуется предварительного согласия судьи.

Исследование состояло из двух частей. Первая часть – социологический опрос по данной проблеме. Его проводил наш партнер по этому проекту Институт Общественного Мнения «Qualitas» под руководством кандидата социологических наук Нелли Александровны Романович, которая непосредственно и осуществляла разработку инструментария (анкет) и анализ полученных результатов социологического исследования. В рамках социологической части исследования был проведен репрезентативный опрос населения и экспертный опрос трех категорий граждан – судей, адвокатов и журналистов. Эти три категории выбраны были нами не случайно.

Первая категория (судьи) – они в первую очередь являются непосредственными гарантами восстановления законности, защиты нарушенных прав, и соблюдения закона в процессе судопроизводства, они в глазах граждан собственно и олицетворяют само правосудие. В связи с тем, что поднятая нами проблема напрямую затрагивает деятельность судьи во время судебного процесса, то нам было интересно узнать их мнение по поводу необходимости принципа гласности судопроизводства, его непосредственного осуществления на практике, проблем современной судебной системы. Помимо этого в ходе проведения мониторинга конфликтов с участием прессы на территории России (с 1995 года) нами были зафиксированы многочисленные случаи нарушения прав журналистов на доступ к информации в суде, выразившиеся в запретах на производство записей в блокнот и аудиозаписи в ходе открытого судебного процесса. Такая же тенденция была выявлена и Фондом Защиты Гласности в других регионах России. Судьи стали одними из лидеров списка нарушителей права журналистов на доступ к информации, и это очень прискорбно. В чем причины того, что судьи вместо того, чтобы пунктуально отстаивать соблюдение закона, сами попадают в число его нарушителей. Это мы и попытались установить.

Вторая категория (адвокаты) – профессиональные юристы, они являются непосредственными участниками судебного процесса, выступая в защиту сторон в ходе судебного заседания. Они, безусловно, имеют свое мнение и позицию по поводу соблюдения принципа гласности и открытости судопроизводства. Их можно счесть экспертами-наблюдателями. Они способны с правовой точки зрения оценить все происходящее в процессе и в том числе действия слушателей, да и самого судьи. Помимо этого нам было интересно насколько адвокаты знакомы с информационным законодательством, знают ли они аспекты прав граждан и журналистов на доступ к информации в суде.

Третья категория (журналисты) – без них здесь обойтись было никак нельзя. Ведь именно журналисты, та целевая аудитория, права которой защищает наш Центр Защиты Прав СМИ. В ходе своей деятельности мы убедились, что доступ к информации в суде весьма затруднен. Каждый раз, когда юрист Центра защищает в суде журналистов или редакции нашего региона, мы становимся очевидцами и того, как соблюдается (нарушается) принцип гласности и открытости судопроизводства, и того, насколько судьи терпимы к присутствию на процессе наблюдателей, и того, как они реагируют на производство аудиозаписи в ходе судебного заседания. Нам самим не раз запрещали производство записи, мы не раз обжаловали эти незаконные действия. Но это повторяется все вновь и вновь. Значит это система.

В ходе данного исследования нам было интересно мнение журналистов на этот счет. Мы не питали иллюзий относительно того, что журналисты знают свои права, в том числе и на доступ к информации в суде. Журналисты – это весьма юридически неподкованная группа населения, несмотря на всю важность и ответственность выполняемой ими работы. Тем не менее, их оценка поднятой нами проблемы была необходима для полноты картины.

Вторая часть исследования была практическая. Результаты социологического опроса были, безусловно, интересны и показательны. Но ведь при желании можно ответить «как надо», чтобы не выглядеть плохо. Поэтому мы решили после опроса посмотреть, а что же делается в реальной жизни в воронежских судах.

Мы назвали эту часть мониторинга «эксперимент-провокация», что в социологии имеет научное название «наблюдение с участием». Оно включало в себя:

· присутствие на открытых судебных процессах;

· и, наконец, тестовое производство во время открытого судебного процесса записей в блокнот и аудиозаписи.

Все логично, сначала нужно попасть в само здание суда, затем на открытый судебный процесс, где можно попробовать реализовать свое право на присутствие в судебном заседании (в рамках открытого и гласного судопроизводства) и производство записей на бумажные носители и аудиозаписи (то, что разрешено каждому, без предварительного разрешения судьи).

Для этого эксперимента Центр подготовил несколько групп наблюдателей, которые прошли специальную юридическую «подготовку» и состояли из двух человек (журналиста и наблюдателя) или из четырех человек (как правило, два журналиста и два наблюдателя). Как показала практика, посторонний человек однозначно привлекает внимание председательствующего на процессе, но каково же зачастую было удивление судей, когда к ним на процесс приходило сразу четыре «посетителя», каждый из которых говорил, если требовалось, о своем праве присутствовать на открытом судебном процессе. Самой же «неслыханной дерзостью» считалось включить в середине заседания диктофон, когда некоторые из судей почти смирились с мыслью, что за ними «кто-то» наблюдает.

Вообще надо отметить, что некоторые моменты эксперимента были настолько комичными, что мы не могли удержаться от смеха, и только после того, когда мы возвращались в офис, нам становилось грустно и обидно за нашу систему правосудия. Ведь помимо судей перед нашими глазами проплыли отрывки из судеб тех, кто попытался добиться справедливости, и что порой нас охватывало ощущение безысходности, которое испытывали истцы или ответчики либо другие участники процесса. И мы смотрели на них и действительно хотели, чтобы им удалось отстоять свои права, несмотря на многие окружавшие их препятствия.

Что же касается непосредственного отношения участников процесса к присутствию посторонних, то оно резко отличалось от процесса к процессу. Некоторые воспринимали присутствие журналистов с восторгом, охотно рассказывали о своем процессе и его деталях, некоторые испуганно косились и просили не писать в статье их фамилии, кому-то было абсолютно все равно. Это зависело, на наш взгляд, от категории дел, при рассмотрении которых мы присутствовали. На уголовных процессах, как правило, люди были обеспокоены присутствием наблюдателей, они, конечно же, не знали, что посетители являлись наблюдателями группы мониторинга и не собирались публиковать истории этих судебных процессов. Цель нашего присутствия была иной.

У каждого из нас на случай «расспросов» была своя легенда: я – журналист, готовлю обзор судебных дел по Воронежской области, хотел бы присутствовать на любом открытом процессе; я – студент юридического факультета, нам дали задание посетить открытый судебный процесс и т.д. Когда мы только готовились к запуску групп, мы не разрабатывали этих «легенд», полагая, что сможем беспрепятственно узнать, где и в какое время будет открытое судебное заседание, без проблем попасть в зал суда и поприсутствовать. Однако, сложным оказалось попасть даже в само здание суда, не говоря уже о процессе. Непосредственно в суде мы столкнулись с пропускной системой, будь то судья или охранник, либо секретарь канцелярии, которому обязательно нужно было знать с какой целью мы пришли. «Легенды» были придуманы и по причине отсутствия в судах расписания слушания дел, кроме Воронежского областного суда, где в день заседания можно увидеть список судебных разбирательств и номера залов, в которых они будут проходить. Во всех остальных судах нам приходилось пробиваться сквозь ряды охранников, выслушивать недружелюбные ответы секретарей, которые направляли нас к судьям, у которых возможно будет заседание! Поэтому после первого посещения суда, мы решили проводить наш эксперимент по принципу «куда сможешь попасть».

Мы бы хотели со всей открытостью заявить, что нашей целью не является умаление авторитета судебной власти в глазах общественности. Только вот репутация, на наш взгляд, должна быть высокой именно в силу соблюдения судебной властью закона. То, что мы обнаружили в ходе проведения мониторинга, должно стать сигналом для судебных работников и побудить их более уважительно относиться к Закону и требовать его соблюдения не только от других, но и, прежде всего, от себя самих. Суд должен быть эталоном соблюдения закона и храмом правосудия. У граждан должно быть непоколебимое уважение к правосудию и Закону. Сейчас же люди теряют его, и не без помощи самих судей.

Поняли мы и еще одну вещь. Человек, юридически неподкованный, столкнувшись с судом, может уйти из него, что называется «несолоно хлебавши». Ведь создание при судах охранной системы было направлено скорее всего на их безопасность, что в итоге обернулось в жесткую отсеивающую машину, когда человек не может пройти в здание суда без предъявления повестки и паспорта в развернутом виде. Что же получается, прозрачная по закону власть превратилась из открытой по своему предназначению и сущности в сугубо закрытую. В здание суда теперь можно попасть только по «пропуску».

С уверенностью можно сказать, что посещение судов стало испытанием не только для судей, но и для самих участников эксперимента. Мы готовили себя к различного рода препятствиям, но все оказалось гораздо неожиданней. Вообще, решение провести подобный мониторинг возникло отнюдь не спонтанно. Поскольку мы уже пять лет ведем мониторинг нарушений профессиональных прав журналистов, у нас было представление о степени открытости судопроизводства по тем случаям отказа в доступе к информации в суде, которые нам были известны ранее. Однако, поверьте, когда уже в ходе эксперимента мы встречались с судьями, которые вели себя достойно: строго следовали принципу гласности и открытости судопроизводства, не препятствовали реализации наших законных прав, они вызывали у нас глубочайшее уважение и преклонение. В ходе выполнения проекта мы натолкнулись на настоящих энтузиастов своего дела, которые действительно пытались разобраться во всем происходящем, уделяли большое внимание качеству ведения протокола судебного заседания. Так две группы наблюдателей были приятно удивлены (на фоне общей практики) работой судьи Советского районного суда, так что после выхода из зала заседания все признали, что получили огромное удовольствие от присутствия на процессе.

Было и другое… Постоянное воспрепятствование со стороны судебных приставов входу в здание суда, которое нам приходилось преодолевать не только при помощи аргументов в пользу гласности судопроизводства. Например, в Ленинском районном суде г. Воронежа нам пришлось сыграть роль «партизан», проникающих в здание суда с «черного хода» – на самом деле это оказался вход «для служебного пользования». Нам повезло, что в тот день он оказался открытым и лишенным специального охранника. Пропускную систему в Ленинский районный суд г. Воронежа хотелось бы отметить особо. В какой бы день группа мониторинга не приходила, каждый раз она сталкивалась с запертыми стеклянными дверями с табличкой «Неприемный день» и сидящими за ними «охранниками».

Что же касается Воронежского Областного Арбитражного суда, то ни одна из трех групп мониторинга не была допущена даже внутрь здания! Пожалуй, более закрытого учреждения в городе трудно найти, не считая, конечно тех, которые по своему назначению и статусу являются режимными. Судебные приставы на входе в Воронежский Арбитражный суд активно пытались узнать с какой целью нам необходимо попасть в суд, как нас зовут, откуда мы и многое другое. Они совсем не предавали значения нашим объяснениям о том, что по закону мы имеем право присутствовать на открытом судебном процессе. Для нас основной преградой стал факт, что в суд мы пришли не к конкретному судье и не на конкретный процесс.

Надо сказать, что во многих судах наше желание присутствовать на открытом процессе воспринималось если не враждебно, то однозначно без энтузиазма. Мы же, приходя в суды, вовсе не надевали маску «ревизора», вели себя исключительно корректно и в рамках требования закона, внимательно изучив перед началом эксперимента все процессуальные нормы относительно соблюдения порядка в суде. Мы старались внимательно вникнуть в суть судебного разбирательства, приветствовали участников процесса и вели себя дружелюбно. Однако, как показала практика, это не меняло отношения к нам, уже сам факт «несанкционированного» присутствия вызывал у работников суда бурю негодования.

За время проведения мониторинга нашими наблюдателями было проведено всего 24 посещения районных судов, Воронежского областного и Арбитражного судов. В городе Воронеже функционируют 6 районных судов, один Областной и один Областной арбитражный суд. Всего 8. В каждый из них группы отправлялись три раза, и нами соответственно планировалось посещение 24 открытых судебных процессов: уголовных и гражданских. Но на практике нам удалось пройти в сами здания судов лишь 21 раз, причем в числе этих посещений есть и такие, когда при входе нам приходилось настаивать на своем праве, вступать в перепалку с судебным приставом, практически прорываться с боем или хитростью. Так как в Воронежский Арбитражный суд мы так и не попали: группы мониторинга попросту не были допущены в здание суда, судебный пристав каждый раз ссылался на необходимость согласования присутствия журналистов с председателем суда Анохиным В.С. При входе в Железнодорожный районный суд нам пришлось долго и настойчиво объяснять приставу, что журналисты имеют право посещать различные государственные органы и учреждения, и в том числе суды, ссылаясь на федеральный Закон о СМИ (ст. 47), что судопроизводство в России гласно и открыто, он же беспрерывно твердил – спросите разрешения председателя суда. Что, по крайней мере, можно сказать одно, судебные приставы четко выполняют распоряжения своего начальника.

В заключение этого этапа анализа можно сказать, что доступность самого здания суда, является одной из предпосылок присутствия в зале судебного заседания и реализации принципа открытости и гласности судопроизводства. Сделай здание закрытым, доступ в него ограниченным – ни о каком соблюдении принципа гласности и открытости судопроизводства говорить уже не придется. Он просто отомрет вместе с открытыми дверями.

Для четкого проведения эксперимента и отработки действий членов группы мониторинга Центром была разработана техника посещений судебных заседаний. Сразу после пилотного посещения нам пришлось скорректировать ее, так как основные организационные аспекты, на которые мы планировали опереться (наличие графика судебных заседаний, свободный вход в здание суда, свободное посещение открытых судебных заседаний, проводящихся в залах суда и т.д.) совсем отсутствовали на практике, так что технологию нам пришлось что называется «обкатывать». Но если говорить серьезно, мы детально и четко обговорили то, как каждый участник мониторинга должен себя вести, как будет представляться, чтобы у сотрудников суда не появилось лишнего повода, для применения к группе каких-либо неблагоприятных мер. В любом случае появление на процессе постороннего лица выглядело неординарно, мы это понимали и были к этому готовы, так как главной целью нашего эксперимента было предпринять попытку реализовать свои гражданские права и зафиксировать то, что будет происходить при этом. Нам необходимо было дойти до главной цели – попасть на открытый судебный процесс.

Итак, задание состояло в следующем: члены группы мониторинга должны были войти в зал до начала процесса, т.е. до появления в зале судьи и объявления судебного заседания открытым. Не предполагалось, что они должны были представляться, либо предъявлять документы, идентифицирующие их личность, так как этого не требовалось по закону. Они делали это только в случае требования судьи во время заседания, подчиняясь распоряжениям председательствующего. На заседании они должны были сначала вести запись в блокнот, а затем включить диктофон, держа его на виду. Данное условие в отношении диктофона отвечало целям нашего наблюдения, ведь мы совсем не пытались производить «скрытую» запись процесса, для нас важной являлась реакция судьи и лиц, участвующих в процессе на сам факт ведущейся аудиозаписи.

В большинстве случаев свободно войти в зал судебного заседания (кабинет судьи) не представлялось возможным, так как залы заседаний до начала процесса были либо закрыты на замок, либо вообще опечатаны, как, например, в Железнодорожном райсуде. Но и это не было самой трудной преградой. Нам приходилось восполнять отсутствие публичной информации о проводящихся открытых процессах своими активными действиями. Мы обращались в канцелярии суда, спрашивали у секретарей, толпившихся в коридорах посетителей. В случае активного нежелания пускать нас на судебный процесс нам приходилось смиряться и отступать, чтобы не нарушать порядок. Несмотря на наши «уловки», главным для нас было соблюдение порядка в зале заседаний, и ни в коем случае мы не должны были компрометировать себя. Соблюдение процессуальных норм участниками мониторинга было основным условием корректного выполнения задания.

Согласно проведенному мониторингу из 21 судебного процесса, на которые мы попытались попасть в качестве слушателей, заседания проводились:

Примечание: С точки зрения закона судебные процессы должны проводиться только в залах судебного заседания. Ни в одном процессуальном кодексе вообще нет упоминания «кабинет судьи», как потенциального места слушания дела. Кроме того, проведение судебного заседания в кабинете «ломает» весь судебный процесс и его атрибутику от начала и до конца. Судьи должны входить в зал судебного заседания после лиц, участвующих в деле, а также граждан, которые, желают присутствовать при рассмотрении судебного дела. В кабинетах все происходит, наоборот, во всех девяти случаях судьи сами приглашали зайти в кабинет для слушания дела. Причем приглашаются, как правило, стороны, что изначально препятствует слушателям попасть на открытое судебное заседание.

Также, когда заседание проводится в кабинете, при «удалении судей в совещательную комнату», на самом деле удаляются все присутствующие, а судья, как бы остается в «совещательной комнате», никуда не выходя. Нарушается также норма о тайне совещания судей при принятии ими решения по делу. В соответствии с законом они должны удалиться в совещательную комнату, в которой могут присутствовать только судьи (и народные заседатели), присутствие иных лиц исключается. Из смысла этой нормы следует, что должно быть исключено любое воздействие на судей, когда они находятся в совещательной комнате. Подчеркивая важность данной нормы закона, в процессуальных кодексах нарушение правила о тайне совещания судей является безусловным основанием к отмене судебного решения в кассационной или надзорной инстанции. Надо учитывать и то, что во всех кабинетах судей имеется телефон. С помощью звонка по телефону любое заинтересованное лицо может оказать воздействие на судью при принятии решения. Таким образом, формально решение по каждому делу, вынесенному в кабинете судьи, а не в специальной комнате, является незаконным и подлежит отмене.

Необходимо отметить, что в Воронежском областном суде, Центральном районном суде г. Воронежа все заседания проводились в залах заседания. Неплохая ситуация, на наш взгляд, сложилась и в Советском районном суде, где основная часть судебных процессов проходила в залах заседаний, что, вероятно, связано с планировкой помещения суда. В данном суде кабинет судьи включает непосредственно сам кабинет и небольшой зал судебного заседания, в примыкающей к нему комнате.

Что касается Железнодорожного районного суда, то в нем все процессы, которые мы посетили, проводились в кабинетах судей, а зал судебного заседания на протяжении всего времени исследования был опечатан и не открывался. В Коминтерновском и Ленинском районных судах гражданские дела проводились в кабинетах судей, поэтому когда неожиданно на процессе появлялась группа наблюдателей, им, как правило, не хватало места (по крайней мере, именно такая мотивировка звучала со стороны судей при отказе наблюдателям в присутствии на процессе). Однако и при таких обстоятельствах, мы не сразу сдавали свои позиции и предлагали судьям следующие варианты: давайте мы постоим; может нам принести стулья, где их можно взять и т.д. В некоторых судах подобная «уловка» срабатывала и группа оставалась на процессе.

ПРОИЗВОДСТВО ЗАПИСИ В БЛОКНОТ И АУДИОЗАПИСИ ВО ВРЕМЯ СУДЕБНОГО ПРОЦЕССА

Интерес к группе наблюдателей проявлялся сразу, но он возрастал по мере выполнения наблюдателями разных действий – явное записывание слов судьи, истца или ответчика в блокнот. Самым критичным моментом являлось включение во время процесса диктофона. Судебное заседание мгновенно прекращалось, человек, производящий аудиозапись подвергался расспросам кто он, зачем он ведет запись. Большинство судей абсолютно уверено, что ведение аудиозаписи в ходе процесса может осуществляться только с разрешения судьи, при этом судья подчеркивает, что процесс открытый, но надо было заявить ходатайство либо спросить разрешение судьи перед включением диктофона.

Примечание: требование о необходимости заявлении ходатайства со стороны слушателя судебного заседания, производящего записи по ходу процесса, не основано на законе. Право заявлять ходатайства предоставлено законом (например, ст. 29-30 ГПК РСФСР) только лицам участвующим в деле, к числу которых слушатели не относятся.

Поскольку мы ни о чем не «ходатайствовали», ведение диктофонной записи нам обычно запрещали. В Ленинском районном суде на уголовном процессе у журналиста был отобран диктофон, а по окончании процесса была изъята кассета. Судья при этом заявил, что все записи с нее будут стерты и что журналист может прийти за ней на следующий день. За кассетой, конечно же, никто не возвращался. Но сам факт изъятия записывающего устройства судьей – это грубое нарушение закона, в особенности учитывая то, что делает это человек, олицетворяющий собой правосудие.

В этом же суде уже на гражданском процессе судья спросила у присутствующих журналистов удостоверение об аккредитации при суде. На пояснение журналистов, что аккредитации при суде не существует (а это действительно так, ведь Правила аккредитации при Воронежском Областном суде и районных судах приняты не были; да и вопрос – нужны ли они, если есть процессуальные законы, регламентирующие право присутствия в суде, которые распространяются на всех без исключения граждан, в том числе и журналистов), судья сказала, что такая аккредитация существует и потребовала предъявить журналистское удостоверение. Только после этого группе было позволено остаться на процессе. Что и говорить Ленинский районный суд – особенный суд!!!

Но вернемся к цифрам. Реализовать право на посещение зала судебного заседания удалось лишь в 21 случае из 24 запланированных, а в 16 случаях также удалось реализовать право на ведение записи в блокнот. Право на ведение диктофонной записи во время открытого судебного процесса нашим наблюдателям удалось реализовать лишь в 8 случаях. Из 16 судебных процессов, на которых присутствовали группы мониторинга, ведение аудиозаписи осуществлялось на 14 процессах. В двух случаях аудиозапись не велась, так как процессы были слишком короткими.

Как уже было сказано, в одном случае был зафиксирован запрет на ведение диктофонной записи с изъятием диктофона (Ленинский районный суд), что является нарушением не только процессуального законодательства, но и Конституции РФ, ст.35 которой гласит: «Никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда. <…>» В данном случае распоряжение председательствующего об изъятии диктофона и кассеты с записью не равнозначно решению суда.

Запрет на производство аудиозаписи – шесть случаев (Центральный и Железнодорожный районные суды, Воронежский Областной суд).

Из них в одном случае после запрета на ведение аудиозаписи последовало изъятие диктофона и кассеты, о чем говорилось выше (Ленинский районный суд). И в одном после запрета последовало удаление из зала суда как следствие ведения аудиозаписи (Центральный районный суд).

В нескольких случаях делалось замечание о необходимости спрашивать разрешение на ведение аудиозаписи или объяснять цель ведения аудиозаписи. Чем вызвана такая необходимость и где закреплены такие требования – загадка.

Особое внимание в мониторинге было уделено и действиям участвовавшим в процессе прокуроров. В ряде случаев именно они инициировали запреты судей на ведение аудиозаписи во время открытого судебного процесса (Железнодорожный районный суд, Ленинский районный суд). Странно, что именно те лица, которые призваны содействовать укреплению законности, выступили инициаторами нарушения прав граждан.

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ТРЕБОВАНИЯ К ЛИЦАМ, ЖЕЛАЮЩИМ ПРИБЕГНУТЬ К СУДЕБНОЙ ЗАЩИТЕ

Понятие открытости, гласности судопроизводства включает в себя и открытость, «прозрачность» деятельности самих судов. В ходе нашего наблюдения, помимо тестового посещения судов, процессов и попыток ведения записей в блокнот и аудиозаписи, мы фиксировали и другие аспекты, относящиеся к открытости судопроизводства.

Незаметный на первый взгляд пункт листа мониторинга по поводу требований к лицам, которые намерены обратиться в суд – оказался на деле «стихийным бедствием». Оказывается во всех судах помимо оплаты госпошлины, с гражданина будут требовать конверты, листы бумаги и т.д. Причем информацию об этом можно без особого труда найти на кабинетах судей, на информационных стендах, при входе в здание суда. Данные требования идут в сопровождении слова «необходимо».

Например: «для подачи документов необходимо принести 5 листов для ксерокса, 6 чистых стандартных листов бумаги» (Советский районный суд); «в связи с отсутствием финансирования при себе иметь не менее 4 конвертов» (Коминтерновский районный суд); «прием ведется при наличии 5 конвертов и не менее 10 листов бумаги стандартного формата» (Ленинский районный суд); «при подаче документов необходимо иметь при себе 4 конверта и 10 листов бумаги формата А4» (Центральный районный суд); «необходимо представить 5 конвертов с марками, 5 уведомлений, 5 стержней или пачку (!) писчей бумаги» (Левобережный районный суд). В Левобережном районном суде мы увидели уникальную мотивировку дополнительных требований к подаче документов: «Для более быстрого назначения дела к судебному разбирательству и уведомления сторон просьба прилагать к заявлению почтовые конверты с открытками-уведомлениями».

На кабинете судьи Советского райсуда мы нашли следующее: «Заявления на 2000 год не принимаются в связи с загруженностью судьи». Если учесть, что за каждым из судей закреплен определенный набор улиц города, то довольно большое количество жителей просто не смогут обратиться за защитой своего нарушенного права, так как «судья слишком занят». Данное объявление мы обнаружили в начале мая, когда до окончания года оставалось еще семь с половиной месяцев, однако прием документов уже закончился.

Что касается Ленинского районного суда, то там, на дверях кабинета мы увидели Распоряжение Председателя Ленинского районного суда г. Воронежа от 25.05.98 г., которое гласит: «В связи с отсутствием финансирования суда по расходам на почтовые и канцелярские принадлежности и с целью исключения прекращения работы суда по рассмотрению дел возложить на судей, работников канцелярии и архива обязанность по компенсации судебных издержек в виде 5 почтовых конвертов с марками с граждан, обращающихся в суд по рассмотрению заявлений, за выдачей судебных документов, исходя из норм материально-технического обеспечения установленных для федеральных органов судебной власти и утвержденных Министерством юстиции РФ 1 декабря 1995 года».

Интересно, с каких пор Распоряжение председателя районного суда имеет силу закона и возлагает на граждан дополнительные финансовые обязанности в связи с обращением в суд, помимо тех, которые установлены Законом о государственной пошлине? Причем если посчитать стоимость требуемых конвертов с марками, ручек, уведомлений, стержней, и пачек бумаги, станет очевидным, что их стоимость превысит некоторые ставки государственной пошлины в несколько раз. Ведь в силу распоряжения местных представителей Фемиды – все организованно с точностью до наоборот. Не смотря на то, что многие граждане просто освобождены от уплаты госпошлины по Закону, они тем не менее должны будут перед судом посетить магазин канцтоваров. Вот такой театр абсурда.

Мы очень надеемся, что финансовые трудности в организации судопроизводства, которые наблюдаются в настоящее время, не повлекут трансформацию суда как органа правосудия в бюрократическую машину, допускающую пренебрежение правами граждан при выполнении своей функции.

АНАЛИЗ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА О ГЛАСНОСТИ И ОТКРЫТОСТИ СУДОПРОИЗВОДСТВА В РОССИИ

Статья 123 Конституции РФ закрепляет, что разбирательство во всех судах открытое. Казалось бы, это одна из многих декларативных норм Конституции. Однако эти несколько слов имеют важнейшее значение в организации деятельности судов и функционирования правосудия.

Принцип открытости судебного заседания является одним из важнейших принципов судопроизводства. Он действует как в уголовном, так в гражданском и арбитражном процессах. Данный принцип играет двоякую роль. С одной стороны, при его реализации, осуществляется контроль за деятельностью суда со стороны общества, что дисциплинирует судей, повышает чувство ответственности при разрешении дел. С другой стороны, обеспечивается обратная связь: присутствующие на судебном заседании знакомятся с деятельностью суда. Открытость судебного заседания обеспечивает связь между судом и обществом. Это позволяет осуществлять воспитательную функцию правосудия.

Думается, что важность точной реализации этого принципа на практике не вызывает сомнения. Однако, к сожалению, данный принцип, зачастую, игнорируется самими же судьями, что подрывает и без того низкий уровень доверия к деятельности суда со стороны населения.

Что же понимается под принципом гласности и открытости судопроизводства в действующем законодательстве? Принцип гласности означает то, что любые лица, не участвующие в производстве по делу (в том числе журналисты), достигшие 16 лет, имеют право присутствовать при разбирательстве дел в суде. Для реализации этого принципа необходимо наличие двух предпосылок. Во-первых, доступность здания суда. Это является предпосылкой для реализации гражданами права на присутствие в зале судебного заседания (возможно, я бы не затронула этот вопрос, но результаты исследования вызывают серьезные опасения: на момент проведения исследования в здания 3-х судов г. Воронежа, из восьми невозможно было попасть без предъявления повестки и паспорта). В процессуальных кодексах этот вопрос не затрагивается. Однако, если говорить о профессиональной деятельности журналистов, то в Законе о СМИ предусмотрено, что журналист имеет право: … посещать государственный органы (какими безусловно являются суды)…(п.2 ч.1 ст. 47). Во-вторых, доступность зала судебного заседания.

Однако, в указанной выше статье (ст. 123) Конституции РФ предусматривается, что в случаях предусмотренных федеральным законом допускается слушание дел в закрытом судебном заседании. И такие случаи предусмотрены в процессуальных кодексах (УПК, ГПК, АПК). Причем, перечень случаев, закрепленных в данных законах, является исчерпывающим. Перечислим их.

ü когда это необходимо для охраны государственной тайны;

ü по делам о преступления лиц, не достигших 16 лет;

ü в целях предотвращения разглашения сведений об интимных сторонах жизни участвующих в деле лиц.

ü когда это необходимо для охраны государственной тайны;

ü в целях предотвращения разглашения сведений об интимных сторонах жизни участвующих в деле лиц;

ü когда это необходимо для охраны государственной тайны;

ü когда это необходимо для охраны коммерческой тайны (данный пункт наиболее часто является основанием для назначения закрытого заседания в арбитражном процессе, исходя из специфики дел, рассматриваемых в данном суде);

ü для охраны другой охраняемой законом тайны (врачебной, нотариальной и т.д.).

И даже, когда дело рассматривается в закрытом заседании, решение оглашается публично (ч.4 ст. 18 УПК, ч.5 ст. 9 ГПК).

Однако, принцип гласности судопроизводства не исчерпывается простым присутствием слушателей в зале суда. Исходя из положений, предусмотренных законодательством, присутствующие на открытом судебном заседании имеют право делать заметки. Данное право прямо вытекает из норм действующего законодательства, а точнее, из статьи 15 Арбитражно-процессуального кодекса, а также их Постановления Пленума Верховного суда СССР 1986 года. Рассмотрим данные нормы подробнее.

Начнем с судов общей юрисдикции. К сожалению, вопрос о возможности проведения записи в зале судебного заседания урегулирован только одним пунктом давно забытого, но все еще действующего, Постановления Пленума Верховного Суда СССР, и юридическая техника, оставляет желать лучшего (то есть, не соблюдено такое требование, как точность и однозначность в применении данной нормы).

В пункте 11 данного Постановления говорится: «В целях обеспечения гласности судебного разбирательства судам следует принимать меры к точному соблюдению требований закона о том, что рассмотрение дел проводится в открытых судебных заседаниях, за исключением случаев, прямо предусмотренных в законе. Устранить факты воспрепятствования лицам, присутствующим в зале суда, в ведении записей по ходу судебного процесса. При этом необходимо иметь в виду, что фото-, кино- и видеосъемка в зале могут производится только по разрешению председательствующего по делу»

Исходя из данной нормы, присутствующие имеют право без разрешения вести запись в блокнот и аудиозапись (хотя, это прямо не указано в вышеизложенном пункте Постановления, однако, данный вывод можно сделать буквально толкуя данную норму и применяя метод «от противного»). Ход наших рассуждений таков: в пункте перечислены 3 вида записи (фото-, кино-, видеосъемка), которые могут производиться только с разрешения суда. Перечень исчерпывающий, то есть, в данном пункте нет слов «иные виды записи», «другие» и так далее. Соответственно, если перечень видов записи, производимых с разрешения суда, исчерпывающий, то остальные виды записи могут производится без получения предварительного разрешения судьи.

В арбитражном процессе дело обстоит намного лучше, по крайней мере, на бумаге. То, что присутствующие имеют право делать письменные заметки и вести стенограмму или звуко- (аудио) запись без предварительного разрешения судьи прямо предусмотрено в Арбитражно-процессуальном кодексе (ст. 115 «Присутствующие в зале заседания имеют право делать письменные заметки, вести стенограмму и звукозапись. Кино- и фотосъемка, видеозапись, а также трансляция судебного заседания по радио и телевидению допускается с разрешения суда, рассматривающего дело»). Другие виды записи возможны с разрешения председательствующего по делу судьи.

То, что фото-, кино- и видеосъемка производятся только по разрешению председательствующего по делу вполне обосновано. Здесь следует отметить следующее. В соответствии с процессуальными кодексами (ст. 145 ГПК, ст. 115 АПК, ст. 262 УПК) председательствующий принимает необходимые меры к обеспечению в судебном заседании надлежащего порядка. Это одна из его обязанностей. Возлагая на него эту обязанность, закон предоставляет ряд инструментов для ее выполнения (это, например, возможность делать предупреждения, удалять из зала, накладывать штраф). Невыполнение данной обязанности влечет ответственность. Производство кино-, фото-, видеосъемки невозможно без перемещений по залу, установки микрофонов, осветительных приборов и т.д. Да и сама процедура съемки сопряжена с дополнительными световыми и звуковыми помехами (вспышка, звук от произведенного фотоаппаратом снимка и т.д.) Все это создает дополнительные трудности в поддержании надлежащего порядка в зале, затрудняет работу судей. Соответственно, необходимо их разрешение на производство кино-, фото-, видеосъемки.

Теперь важно определить, когда следует просить разрешения председательствующего судьи на производство записи в ходе судебного процесса. Этот вопрос не урегулирован законодательством. На наш взгляд, целесообразнее просить разрешение после того, когда судебное заседание объявлено открытым. Эту позицию можно обосновать следующим образом. Если журналист попросит разрешения до начала судебного заседания, то отказ судьи не будет зафиксирован на каком-либо материальном носителе, а, следовательно, журналист лишится одного из возможных доказательств неправомерности отказа, да и самого факта, что отказ имел место. Однако, если просьба о даче разрешения на производство записи поступила после открытия судебного заседания, то отказ должен быть зафиксирован в протоколе, как одно из распоряжений судьи (к сожалению, это прямо закреплено лишь в ст. 227 ГПК, в уголовном и арбитражном процессах такой вывод можно сделать основываясь на правовой природе протокола судебного заседания, так как это основной документ, фиксирующий всё происходящее в ходе судебного заседания, в том числе все распоряжения судьи). Конечно же, не факт, что такое распоряжение судьи будет внесено в протокол, но, по крайней мере, этого можно потребовать. На практике судьи требуют, чтобы журналисты получали их разрешение до начала процесса, выражая, как правило, недовольство, если разрешение испрашивается в процессе судебного заседания.

Также, хотелось бы коснуться вопроса о том, как обжаловать факт нарушения права на присутствие на открытом судебном заседании возможно подействовать на суд в случае, если он отказал в производстве записи в блокнот и аудиозаписи.

Ø Во-первых, существует возможность написать жалобу председателю суда, чтобы он принял необходимые меры по устранению нарушений закона. Однако, этот способ не очень продуктивен, так как судебная корпоративность является одной из наиболее сильных, и, маловероятно, что к коллеге будут приняты какие-либо меры.

Ø Во-вторых, возможно подать жалобу в коллегию судей республик в составе Российской Федерации, краев, областей, городов Москвы и Санкт-Петербурга, автономной области и автономных округов. Возможно, они примут необходимые меры для устранения допущенных нарушений закона. Кроме того, в случае если судья назначен на срок (а не пожизненно), то существует возможность того, что коллегия, когда будет решать вопрос о содержании заключения, которое она обязана представить при назначении судьи пожизненно, примет во внимание жалобу на его некорректное поведение и допущенное им нарушение закона. При большом количестве жалоб увеличивается вероятность того, что судья не будет назначен пожизненно в должности.

Ø В-третьих, возможно направить жалобу в Администрацию Президента РФ. Опять же при назначении судьи на пожизненный срок, существует вероятность того, что данная жалоба будет учтена, при решении этого вопроса.

Ø В-четвертых, возможно направить жалобу о данном нарушении в прокуратуру, которая должна отреагировать на нарушение закона, как того предписывает Федеральный Закон о прокуратуре.

Ø В-пятых, можно обжаловать незаконное действие в суд, как действие, нарушающее права граждан со стороны должностных лиц (а судьи ими являются) государственных органов. Порядок такого обжалования урегулирован Законом РФ от 27 апреля 1993 года «Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан». Однако, именно на лице, подавшем жалобу, лежит бремя доказывания факта нарушения права. Кроме того, надо помнить о том, что срок подачи жалобы ограничен 3 месяцами.

В любом случае желательно, чтобы лицо, чьи права на присутствие на открытом судебном заседании и на ведение записи в блокнот и аудиозаписи были нарушены, имело бы доказательства данного нарушения. В качестве доказательств можно использовать протокол судебного заседания, в котором сделана соответствующая запись, аудио-, видеозапись, если таковая имеется, показания свидетелей. Конечно, доказать факт нарушения будет весьма трудно, но не абсолютно невозможно.

В заключение, хотелось бы сказать о том, что деятельность судов является очень важной для общества. В соответствии с Конституцией судебная власть является одной из ветвей власти, наряду с законодательной и исполнительной. Однако, в отличие от них суды, как органы судебной власти, непосредственно применяют закон (их деятельность может коснуться жизни каждого человека, и изменить ее не в лучшую сторону), именно поэтому их деятельность урегулирована настолько детально на уровне законов. И когда судьями нарушается не просто одна из процессуальных норм, а попирается один из принципов правосудия (каким является принцип гласности судопроизводства), идея которого обязательно должна пронизывать всю деятельность судов, последствия могут быть непредсказуемыми. Так как затрагивается сама идея справедливого правосудия.

Суды – это органы государственной власти, здание суда публичное учреждение, а не «частная лавочка». Поэтому оно должно быть доступно для каждого. Ограничивая доступ в здание суда, в зал судебного заседания, судьи способствуют тому, чтобы в сознание граждан закрались сомнения в отношении законности, беспристрастности деятельности суда. Не соблюдение принципа гласности говорит лишь об одном – деятельность судей не безупречна, они стараются скрыть это от общества, а не исправить ошибки.

Это не способствует восприятию гражданами суда, как единственного цивилизованного метода разрешения конфликтов. Такие негативные изменения в организации судопроизводства, пренебрежение со стороны судей основополагающими принципами судопроизводства может существенно снизить степень доверия граждан к суду. Если и в суде нарушаются права граждан – где тогда искать справедливости. Dura lex sed lex (Закон суров, но это Закон). Это в равной степени относится и к судьям.

Опрос проведен в апреле 2000 года методом личного интервью. Всего опрошено 581 человек. Выборка репрезентативна для населения города Воронежа старше 18 лет по полу, возрасту и образованию (в городе Воронеже проживает около одного миллиона человек по данным последней переписи населения).

Всего было опрошено 17 судей города Воронежа, из шести районных судов и Воронежского Областного суда. Предполагалось опросить и судей Воронежского Арбитражного суда, однако, они наотрез отказались от участия в опросе. В каждом суде было опрошено от 2 до 4 судей. В воронежских судах работает около 120 судей. Учитывая, что опрос судей проводится по принципу экспертного опроса, полученные результаты можно считать репрезентативными. Опрос проведен в апреле 2000 года.

Всего было опрошено 20 воронежских адвокатов из государственных и частных адвокатских организаций. Кроме того, опрошены представители Президиума Воронежской межрегиональной коллегии адвокатов. Всего в городе Воронеже работает около 300 адвокатов, которые непосредственно осуществляют судебное представительство и могут выступить экспертами по интересующей нас проблеме (общее количество адвокатов, включая тех, которые занимаются лишь консультированием, превышает 600 человек). Представительность выборки позволяет говорить о репрезентативности мнения респондентов для адвокатов города Воронежа. Опрос проведен в апреле 2000 года.

Были опрошены представители всех средств массовой информации, которые играют заметную роль на информационном рынке города Воронежа. Всего было опрошен 31 журналист. Всего в городе Воронеже работает около 150 журналистов, то есть была опрошена пятая часть представителей прессы города. Это позволяет говорить о репрезентативности проведенного экспертного опроса журналистов в рамках данного исследования. Опрос проведен в апреле 2000 года.

Гражданское общество предполагает надежную правовую защиту всех членов этого общества. Гарантом защиты прав и самим механизмом защиты выступает судебная система. Взаимодействие населения с судебными инстанциями и отношение к ним во многом определяет эффективность правовой системы гражданского общества.

Как часто воронежцам приходится сталкиваться с системой судопроизводства? По результатам проведенного опроса 17% горожан хотя бы однажды за последние два года посетили здание суда. При этом 8% бывали в суде довольно часто, а 9% лишь иногда. Пик наиболее частых посещений приходится на возраст 40–49 лет. Практически половина руководителей воронежских предприятий побывала в суде за последние два года. Женщины чаще, чем мужчины заходят в здание суда, особенно часто это делают домохозяйки (23%). Воронежцы с низким уровнем дохода знают лучше дорогу в суд, чем обеспеченные слои населения.

Открытость и гласность судопроизводства является важнейшим элементом философии гражданского общества. Гласность судебного разбирательства закреплена законодательно. Статья 123 Конституции Российской Федерации гласит: «разбирательство во всех судах открытое». Выполняется ли эта норма закона на практике – это один вопрос. А второй, не менее важный, сложился ли в глазах общественного мнения требуемый законом стереотип судопроизводства как открытого, гласного и демократичного процесса. Именно это мы попытались выяснить с помощью репрезентативного опроса населения.

принята на референдуме 12 декабря 1993 года

По мнению большинства (66%) из тех, кому случалось бывать в суде, здание суда доступно для посетителей. Но так считают далеко не все. Четверть посетителей считают его мало доступным, а 4% уверены, что оно совершенно недоступно для посетителей. Таким образом, в той или иной степени недоступным считают здание суда 28% воронежцев. Львиная доля людей, считающих здание суда совершенно недоступным для посетителей, проживает в Железнодорожном районе города.

Необходимо помнить, что это лишь мнение населения, а не установленный факт. Естественно, оно нуждается в проверке. С этой целью обратимся к другим, полученным в ходе исследования результатам.

Мнение юридических работников и представителей СМИ

Мнение население по поводу доступности зданий воронежских судов для посетителей не совпадает с точкой зрения других лиц, задействованных в судебном процессе. Об этом убедительно свидетельствуют ответы на этот вопрос судей, адвокатов и журналистов, представленные в таблице №1.

(Примечание: сумма ответов по столбцу составляет 100%)

Как видим, все судьи, опрошенные нами, в отличие от населения, считают здания воронежских судов исключительно доступными для посетителей. Мнение адвокатов приближается к точке зрения населения, а журналисты подчеркивают относительную доступность зданий суда. Но никто из юридических работников и представителей СМИ не считает здание судов совершенно недоступными. Очевидно, для опытных людей всегда есть шанс туда проникнуть. Но такое понимание доступности далеко от представления о должной открытости судопроизводства.

Помимо социологического опроса в рамках проекта Центрально-Черноземным Центром Защиты Прав СМИ была проведена практическая проверка соблюдения принципа гласности и открытости судопроизводства. В социологии это называют «наблюдение с участием». В течение одного месяца участники исследования посещали открытые судебные процессы во всех воронежских судах. В наблюдении принимали участие сотрудники Центрально-Черноземного Центра Защиты Прав СМИ и его добровольные помощники (журналисты и студенты-юристы). Результаты наблюдения помещены после каждого раздела для наглядности.

Результаты «наблюдения с участием» показали:

Ø Областной суд и районные суды Центрального, Советского, Левобережного районов открыты для посетителей (по состоянию на апрель 2000 года). При входе в некоторые здания судов сидит один или два судебных пристава, проверяющие документы у входящих в здание.

Такое состояние дел было зафиксировано в апреле-мае 2000 года. Однако, на момент составления данного отчета ситуация существенным образом изменилась. Все воронежские суды находятся в процессе формирования «ограничительной системы» входа в здание суда. Закрытыми для посетителей стали практически все воронежские суды, в том числе и те, в которые еще в апреле можно было беспрепятственно войти. Созданы «специальные службы» из судебных приставов призванные контролировать, кто и зачем направляется в здание суда. Все это делается, видимо, под вывеской либо «антитеррористической» кампании, либо с целью наведения порядка в здании суда, в связи с огромным потоком обращений в суд со стороны пенсионеров, обманутых вкладчиков, матерей, не получающих детские пособия, работников, не получающих заработную плату и т.д.

Действительно загруженность судов выросла в десятки раз, что, безусловно, сказывается и на организации работы судов. Однако, все это не может оправдать действия, ограничивающие, а зачастую и грубо нарушающие права граждан на присутствие на открытом судебном процессе и сводящий на нет сам принцип гласности и открытости судопроизводства. Суды перестают быть публичным заведением, и становятся режимным учреждением (о чем, будучи уверенным в обоснованности таких действий, в беседе нам прямо сказал председатель одного из районных судов г. Воронежа).

Причем, необходимо заметить, что юристам Центрально-Черноземного Центра Защиты Прав СМИ приходится достаточно часто бывать в судах других областей региона, в связи с защитой редакций СМИ и журналистов. Это как областные, так и районные суды региона (включая суды в самых маленьких районных городах). С большим сожалением мы должны отметить, что нигде, кроме любимого нами Воронежа мы не встречали таких закрытых судов. Нигде, кроме Воронежа мы не видели судебного пристава при входе в суд, требующего предъявления паспорта и судебной повестки у каждого входящего (а точнее, пытающегося войти) в здание суда. Практически нигде мы не видели судью в процессе без мантии, то и дело отвечающим на телефонные звонки во время ведения судебного заседания в своем кабинете.

С сожалением мы вынуждены констатировать, что такое отношение к организации судопроизводства «убивает» у населения уважение к правосудию – справедливому, беспристрастному, защищающему Закон, права и интересы граждан институту правового государства.

Ø В здание, где расположен суд Ленинского района вход свободен (помимо этого в данном здании расположено и Управлении Юстиции Воронежской области). Однако, это весьма обманчивая картина, так как непосредственно в помещение суда пройти свободно нельзя. Все коридоры отгорожены от холлов и лестничных пролетов стеклянными дверями, закрытыми изнутри. Судебные приставы находятся внутри за закрытыми дверями при входе в коридоры, где расположены кабинеты судей и залы заседаний. Туда проход только по повесткам и талонам на приём, которые выдают секретари судей. Посетителям необходимо каждый раз стучать в закрытую дверь и просить пристава пропустить в помещение суда, объясняя цель своего визита, и к какому судье они направляются.

Ø В здания Воронежского Областного Арбитражного суда, Левобережного и Железнодорожного районных судов вход строго ограничен. При входе судебный пристав проверяет наличие повестки и документа, удостоверяющего личность и только после их предъявления можно пройти в здание суда. При отсутствии повестки в здание суда пропускают посетителей только по персональному разрешению председателя суда.

Каждому десятому жителю города хотя бы изредка, приходилось присутствовать на судебном заседании в течение двух последних лет. Мы выяснили, в каком качестве выступали участники судебного процесса, которые попали в выборку репрезентативного опроса. Всего таковых оказалось 56 человек.

График 1. «В каком качестве вы присутствовали на судебном заседании?»

Следует заметить, что женщины чаще выступали в роли истцов, а мужчины – ответчиков. Это обстоятельство свидетельствует в пользу правовой активизации женского населения. Наиболее часто выступают на судах в роли истцов воронежские предприниматели и домохозяйки.

График 2. «Приходилось ли Вам бывать на судебном заседании в течение последних двух лет?»

Среди респондентов, которые были участниками судебных процессов в течение последних двух лет, наиболее часто приходилось присутствовать на судебных заседаниях ответчикам (67%), реже всего там бывали истцы (24%) и слушатели (10%).

Результаты опроса показали, что статус участника заседания влияет на его отношение к открытости судебного заседания.

(Примечание: сумма ответов по столбцу составляет 100%)

Среди тех, кто положительно относится к присутствию посторонних на открытом судебном процессе, больше всех оказалось «свидетелей». В спектре отрицательного отношения к присутствию слушателей на процессе львиную долю занимают истцы. В виду того, что в выборку попала лишь небольшая группа ответчиков, трудно сделать далеко идущие выводы об их отношении к присутствию посторонних на судебном заседании. Но в отрицательном спектре они имеют несколько больший вес, чем в положительном. Слушатели в целом занимают положительную позицию по отношению к открытости судебного разбирательства.

МЕЖДУНАРОДНЫЙ ПАКТ О ГРАЖДАНСКИХ И ПОЛИТИЧЕСКИХ ПРАВАХ

Все лица равны перед судами и трибуналами. Каждый имеет право при рассмотрении любого уголовного обвинения, предъявляемого ему, или при определении его прав и обязанностей в каком-либо гражданском процессе на справедливое и публичное разбирательство дела компетентным, независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона. Печать и публика могут не допускаться на все судебное разбирательство или часть его по соображениям морали, общественного порядка или государственной безопасности в демократическом обществе или когда того требуют интересы частной жизни сторон, или – в той мере, в какой это, по мнению суда, строго необходимо, – при особых обстоятельствах, когда публичность нарушала бы интересы правосудия; однако любое судебное постановление по уголовному или гражданскому делу должно быть публичным, за исключением тех случаев, когда интересы несовершеннолетних требуют другого или когда дело касается матримониальных споров или опеки над детьми.

Когда мы обратились к тем, кому довелось присутствовать на заседании суда, с вопросом о том, какое это было заседание – открытое или закрытое – 4% вообще не смогли определить, каким оно было. 84% ответили, что заседание было открытым, а 12% указали на закрытый характер заседания.

Напомним, что закрытое заседание суда проводится, согласно действующему законодательству, в следующих случаях:

ü в гражданском процессе – когда это необходимо для охраны государственной тайны, в целях предотвращения разглашения сведений об интимных сторонах жизни участвующих в деле лиц или обеспечения тайны усыновления;

ü в уголовном процессе – когда это необходимо для защиты государственной тайны, по делам о преступлениях, совершенных лицами, не достигшими 16-летнего возраста, по делам о половых преступлениях и в целях предотвращения разглашения сведений об интимных сторонах жизни участвующих в деле лиц;

ü в арбитражном процессе – когда это необходимо для защиты государственной, коммерческой или иной специально охраняемой законом тайны.

В остальных случаях разбирательство дел во всех судах открытое.

К тем респондентам, которые присутствовали на открытых судебных заседаниях (47 человек), мы обратились с вопросом: «Насколько был доступен для посещения зал заседаний во время процесса?» Оказалось, что только 81% опрошенных подтвердили доступность залов заседаний для слушателей. 11% из числа участников судебных процессов засвидетельствовали недоступность залов судебного заседания для желающих посетить открытый судебный процесс. А среди тех, кому приходилось бывать на судебных заседаниях довольно часто, число людей, заявивших о недоступности залов для посетителей ещё выше – 20%.

Интересное наблюдение можно сделать, опираясь на результаты опроса населения. Большинство тех, кто побывал в доступных для посещения залах суда (68%), положительно относятся к присутствию в зале лиц, не являющихся участниками процесса (иными словами посторонних, слушателей). А те, кому случилось быть участником заседания без присутствия посторонних, в большинстве своём (67%) придерживаются противоположной позиции и высказываются против присутствия на судебном заседании слушателей. Напрашивается вывод, что судебный опыт участников заседаний закрепляется в их сознании в качестве нормы и распространяется в дальнейшем на их отношение к этой проблеме. Следует помнить, что этот вопрос был обращён только к участникам открытых судебных процессов. Но поскольку на некоторые заседания не были допущены слушатели, и респонденты приняли действия судьи как должное, впоследствии, введенные в заблуждение, они считают такое положение дел вполне законным. Выражая своё отрицательное отношение к присутствию посторонних на открытых судебных заседания, респонденты могут пребывать в полной уверенности, что их суждение основано на Законе.

Мнение юридических работников и представителей СМИ

(Примечание: сумма ответов по столбцу составляет 100%)

По этому вопросу мнение судей и населения во многом совпадают, но судьи всё же считают залы заседаний более доступными для посетителей, чем сами посетители. Большинство адвокатов (60%) заверяют, что залы суда являются недоступными для желающих присутствовать на процессе (и, к сожалению, нет оснований не доверять им, так как они бывают в суде гораздо чаще обывателей и журналистов). Эта точка зрения резко отличает представителей адвокатуры от других опрошенных групп населения. Адвокатам залы суда представляются даже более недоступными, чем населению. Судя по ответам журналистов, они встречают в суде более решительный отпор, чем население, 22.6% отметили недоступность зала суда во время открытого судебного процесса.

Принята 4 ноября 1950, ратифицирована Россией 5 мая 1998 года

Каждый имеет право при определении его гражданских прав и обязанностей или при рассмотрении любого уголовного обвинения, предъявленного ему, на справедливое публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона. Судебное решение объявляется публично, однако пресса и публика могут не допускаться на все судебное разбирательство или его часть по соображениям морали, общественного порядка или национальной безопасности в демократическом обществе, а также если это требуется в интересах несовершеннолетних или для защиты частной жизни сторон, или – в той мере, в какой это, по мнению суда, совершенно необходимо – при особых обстоятельствах, когда гласность нарушала бы интересы правосудия

В случае назначения закрытого заседания об этом должно быть вынесено мотивированное определение суда (или судьи – при единоличном рассмотрении дела). Но всегда ли назначение слушания дела в закрытом судебном заседании бывает законно, мотивированно и обоснованно? Этот вопрос был задан воронежским адвокатам.

65% опрошенных уверены, что всегда принимается обоснованное решение о проведении судебного процесса в закрытом заседании. Но каждый пятый адвокат в городе имеет другое мнение на этот счет. Некоторые считают, что закрытость судебного заседания далеко не всегда согласуется с законом (15%), кто-то предельно категоричен в своём суждении, отмечая, что назначение слушания в закрытом заседании практически никогда не бывает мотивированно и обоснованно (5%). Остальные адвокаты ушли от ответа, затруднившись определиться со своим мнением.

Главное в судебном процессе – это объективность судей. Ничто не должно влиять на содержание приговора, решение должно приниматься исключительно на основе Закона, вне зависимости от каких бы то ни было обстоятельств. Но на практике порой побочные аспекты и атрибуты судебного заседания могут оказать неожиданно сильное влияние на ход процесса и окончательное решение судьи. Зависит ли, по мнению адвокатов (которые могут в данном случае служить профессиональными наблюдателями), объективность судей при вынесении решения суда от того, в каком процессе слушалось дело: закрытом или открытом? Вот мнение воронежских адвокатов на этот счет:

В целом 20% опрошенных нами адвокатов подтвердили зависимость объективности судьи от формы проведения судебного заседания. Следовательно, этот фактор не является нейтральным и должен находится под пристальным вниманием и контролем общественности.

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ КОНСТИТУЦИОННЫЙ ЗАКОН О СУДЕБНОЙ СИСТЕМЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Гласность и открытость судебного разбирательства особо оговаривается в законе как основополагающий принцип судопроизводства. Но недостаточно только принять закон. Более важно добиться его выполнения. Необходимо, чтобы люди, задействованные в исполнении и проведении в жизнь указанных в законе принципов, считали их своими собственными принципами и не испытывали внутреннего протеста при их осуществлении. Насколько серьёзно относятся юристы, в частности, адвокаты, к принципу гласности и открытости судопроизводства?

График 3. «Считаете ли Вы важным соблюдение принципа гласности и открытости судопроизводства?»

Подавляющее большинство воронежских адвокатов (85%) придают большое значение соблюдению принципа гласности судопроизводства. Но не все юридические работники считают этот принцип достаточно важным. 15% опрошенных не придают ему должного веса. Несогласие с законодательством отдельных представителей адвокатуры является пищей для будущих конфликтных ситуаций и недоразумений. Поэтому необходима популяризация этого принципа среди всего населения. Мы не задавали такого вопроса судьям, считая, что они, как представители правосудия, просто обязаны были ответить на этот вопрос однозначно позитивно. Однако, к сожалению, результаты «наблюдения с участием» показывают, что на практике судьи достаточно часто игнорируют данный принцип, видимо считая его неважным.

Проверка соблюдения на практике права на свободное посещение открытых судебных заседаний гражданами и журналистами, не являющимися сторонами по делу, показала:

Ø Во всех шести районных судах отсутствует график проведения судебных процессов, и информация о проведении судебных заседаний недоступна. Работники канцелярий районных судов отправляют за этой информацией непосредственно к судьям, которые совершенно не заинтересованы её давать. Лишь в Воронежском областном суде график судебных заседаний по гражданским делам вывешивается на текущий день. Иногда такой график появляется в Левобережном районном суде.

Ø В большинстве случаев свободно войти в зал судебного заседания заблаговременно до начала процесса не представлялось возможным, так как залы судебных заседаний закрыты на замок до начала слушания дела. В Железнодорожном районном суде на момент проведения исследования зал судебного заседания был вообще опечатан.

Ø Участники мониторинга, преодолевая трудности, посетили 21 судебный процесс в шести районных судах и Воронежском областном суде, присутствовали на трёх процессах в каждом суде. На заседания Воронежского областного арбитражного суда группа мониторинга была не допущена, впрочем стоит говорить о том, что она не была допущена даже в здание суда.

Ø Реализовать право на свободное посещение зала судебного заседания удалось лишь в 16 случаях из 24.

В ответах на вопрос, обращенный к воронежским судьям: «Сколько дел находится у Вас в производстве одновременно?» – были названы запредельные цифры.

Такое количество дел как 3500 у одного судьи представляется нам фантастическим. Видимо при ответе на данный вопрос судьи просто пошутили. Мы не будем останавливаться на том, что помимо принципа гласности и открытости судопроизводства существует еще и принцип непрерывности судебного заседания, что означает, что судья не имеет права рассматривать более одного дела до вынесения по нему решения. Таким образом, понимая закон буквально, в производстве может находиться только одно дело.

Если же судьи имели ввиду нечто другое (например, принятые к производству исковые заявления на стадии подготовки к судебному разбирательству), то и в этом случае указанное ими количество, начиная с 500 дел и выше просто нереально. Безусловно, количество дел зависит от «специализации» судьи: рассмотрение уголовных или гражданских дел. В любом случае можно сделать следующий вывод: у судьи, рассматривающего преимущественно уголовные дела, их количество гораздо скромнее, чем у его коллеги по гражданским делам. Сейчас суды заполонены исками обиженных пенсионеров, исками работников, связанными с задержкой зарплаты, исками по индексации выплаты зарплат и пенсий и прочее. Именно таких исков накапливается изрядное количество у каждого судьи, ведущего гражданские процессы.

Однотипные иски зачастую объединяются в одно производство, поэтому формально судья может рассмотреть несколько десятков исковых заявлений в одном заседании. Нам трудно оценить реальное количество судебных заседаний в неделю, даже основываясь на ответах судей, поскольку некоторые из их ответов просто не укладываются во временные параметры продолжительности рабочей недели. Может ли один судья провести за неделю 700 судебных заседаний? Как свидетельствуют ответы опрошенных нами судей на вопрос: «Сколько заседаний Вы проводите в неделю?», – может.

Видимо своими ответами судьи просто хотели подчеркнуть свою высокую загруженность, поскольку учитывая график работы судей, такое количество судебных заседаний в неделю как 30, а уж тем более 700 не представляется возможным (по крайней мере, нормальным для осуществления правосудия). Если просто поделить 40 часов работы судьи в неделю на 700 заседаний, мы получим, что каждое заседание длилось чуть более 3 минут. Комментарии излишни…

Если отнестись к данной проблеме серьезно, то, безусловно, большое количество дел приводит к чрезмерной перегруженности судей, отчего страдает и качество их работы. Из 17 опрошенных человек 13 оценили свою загрузку как «чрезмерно высокую» и 4 как «достаточно высокую». Никто не назвал свою нагрузку даже просто «нормальной», а тем более «низкой» (см. табл. № 6).

Как бы Вы могли оценить нагрузку, приходящуюся на судей Вашего района?

(Примечание: сумма ответов по столбцу составляет 100%)

Столь высокая нагрузка характерна для работы всех судов города, поэтому не имеет смысл выделять отдельные районные суды – у всех картина одинаковая, по количеству дел различаются только судьи, ведущие уголовные и гражданские процессы. Представительность результатов опроса позволяет сделать общий вывод: подавляющее большинство судей города Воронежа чрезмерно загружены работой.

Законодательными нормами установлено, что заседание суда должно проводиться в специально отведенном для этой цели помещении, именуемом залом судебных заседаний. Ни в одном процессуальном законе не предусмотрено, что судебное заседание может проводиться в рабочем кабинете судьи. К залу заседаний должна примыкать совещательная комната, в которую судья удаляется, для того, чтобы принять окончательное решение (приговор) по делу. По правилам эта комната должна быть максимально изолирована от внешнего мира, для того, чтобы никто и ничто не могло повлиять на окончательное решение судьи. Безусловно, в этой комнате исключается наличие телефонного аппарата, чтобы не допустить переговоры судьи с кем бы то ни было в процессе принятия решения. Но на практике заседания суда зачастую проводятся в кабинете судьи, где находится телефон и отсутствует совещательная комната. Судья может поднять телефонную трубку в любое время, в том числе и в процессе раздумья над «вердиктом». Безусловно, это является прямым нарушением существующих норм закона, в частности, о тайне совещательной комнаты.

Тем не менее, подобное нарушение встречается довольно часто. Более трети (34%) участников судебных заседаний заявили, что судебный процесс, на котором они присутствовали, проходил в кабинете судьи. Репрезентативность проведенного опроса позволяет распространить полученные данные на общую практику проведения судебных заседаний в городе Воронеже. Таким образом, каждое третье заседание суда (как минимум) в городе проходит в нарушении всех правил в кабинетах судей.

60 % участников судебных процессов заявили, что суды проходили в зале заседаний. Еще 6% опрошенных вообще не понимали о чем их спрашивают, и не смогли определить, где, собственно, состоялся процесс.

Панорама мест, где проходило последнее заседание, на котором присутствовали опрошенные нами участники судебного разбирательства, выглядит следующим образом.

График 4. «Где проходило заседание суда?»

Большинство свидетелей, все слушатели и половина ответчиков участвовало в процессах, которые проходили в зале заседаний. Иное дело – истцы. Среди них 57% провели своё последнее заседание в кабинете судьи и меньше трети в зале заседаний. Каждый восьмой истец затрудняется дать какое-нибудь определение тому месту, где проводилось заседание. На самом деле, большинство людей приходят в суд в первый и последний раз и им трудно оценить место проведения судебного заседания. Для обывателей, большинство из которых навряд ли знают все нюансы судопроизводства, возможно и нет очевидной разницы между залом суда и кабинетом (особенно если они присутствовали на гражданском процессе).

Какова же была основная мотивация переноса суда из зала заседаний в кабинет судьи? Чем это объясняли, по словам участников процесса, судьи? Ниже приведены ответы участников судебных заседаний на этот вопрос.

1. Нецелесообразно занимать большой зал в том случае, когда на процессе присутствует малое количество участников – 59%;

4. Большая загруженность зала заседаний – 12%;

(Примечание: сумма ответов превышает 100%, т.к. допускалось несколько вариантов ответа).

Самым распространенным объяснением была нецелесообразность проведения заседания с малым количеством участников судебного процесса в большом зале заседаний (59%). Обращает на себя внимание, что самый большой процент пришелся на неправовую мотивировку, которая кроме этого не вызвана объективной необходимостью и попросту зависит от желания судьи. Только 12% участников судебных заседаний указали большую загруженность залов в качестве причины. Было бы более логично, если бы перенос заседаний в кабинеты судей был вызван большой загруженностью залов суда, при всей абсурдности обсуждения этого вопроса. Закон и сама идея правосудия не предполагает таких вольностей при организации судопроизводства.

Кто-то из участников процесса, судя по полученным ответам, сам предложил такой вариант проведения заседания, очевидно, чувствуя себя неуютно и напряженно в большом зале. Кроме того, очень часто родственники обвиняемых категорически возражают против присутствия в зале посторонних лиц, желая сузить круг непосредственных свидетелей процесса.

Подобная практика стала повседневной, поэтому в 18 случаях их ста судьи вообще не считают нужным объяснять причин переноса заседаний в свой кабинет, считая это обычным делом.

Никто из судей не объяснил своё намерение перенести процесс в кабинет желанием оградить судебное заседание от присутствия посторонних, хотя среди вариантов ответов такой был предусмотрен анкетой. Очевидно, что судьи не стали бы декларировать подобную причину, даже, если бы она имела место. Вопрос в том, действительно ли кабинет ограничивает поток желающих стать слушателями дела? Безусловно ограничивает.

Зависит ли доступность для посетителей открытого судебного процесса от того места, где проходит слушание дела? Ответы респондентов наглядно свидетельствуют об этом. Из всех заседаний, которые проходили в специальном зале, оказались по мнению респондентов недоступными для посторонних только 4%, а из всех процессов, проходящих в кабинетах судей – 25%. В таблице, представленной ниже явно видно, что основной спектр недоступности приходится на кабинеты судей.

(Примечание: сумма ответов респондентов по каждому столбцу составляет 100%)

В зону совершенной недоступности для посетителей попадают только кабинеты судей. На эти же кабинеты приходится основная часть (67%) относительно недоступных заседаний. В то же время в спектре доступности для посетителей преобладают специально отведенные для слушания дела залы судебных заседаний, что в очередной раз подчеркивает, что правосудие не должно носить повседневный и неофициальный характер. Судебный процесс должен сопровождаться определенными атрибутами и выражать дух стабильности, фундаментальности судебной власти и судебной системы, изначально вызывать уважение у каждого соприкасающегося с правосудием.

Мнение юридических работников и представителей СМИ

Ранее, опираясь на ответы респондентов – участников судебных процессов мы предположили, что каждое третье заседание суда в городе проходит в кабинетах судей.

Ответы юридических работников и представителей СМИ свидетельствуют о том, что заседания проходят в кабинетах гораздо чаще.

Как видим, самые компетентные люди в этом вопросе – судьи – утверждают, что заседания в кабинетах происходят даже чаще, чем в зале суда. Чем дальше отстоит человек от судебной практики, тем более он склонен считать, что судебные процессы чаще проходят в зале заседаний. Например, журналисты, которые сталкиваются с судопроизводством лишь изредка, считают, что заседания в зале проходят чаще, чем остальные. Впрочем, данное мнение журналистов можно объяснить иной причиной. Дело в том, что уголовные дела обычно проходят в зале заседаний, а в кабинетах судей рассматриваются чаще гражданские дела. Журналисты же имеют обыкновение посещать уголовные дела и избегают приходить на гражданские, которые считают скучными и неинтересными. Поэтому видимо у них и складывается впечатление, что суды в залах заседаний происходят чаще, чем в кабинетах судей.

Это же обстоятельство сыграло свою роль при ответе на вопрос: «Как часто заседания суда переносятся из зала суда в кабинет судьи?». Разброс мнений, представленный на графике, приведенном ниже, возникает из-за того, что судьи, ведущие уголовные процессы, редко переносят заседания в кабинет, а судьи, у которых в ведомстве гражданские дела, напротив, делают это чаще.

График 6. «Как часто заседания суда переносятся из зала суда в кабинет судьи?»

Причины, по которым заседания переносятся из зала в кабинет, судьи объясняют следующим образом:

ü «Большая загруженность зала заседаний» – 100%;

ü «Нецелесообразность занимать большой зал в том случае, когда на процессе присутствует малое количество участников» – 12%;

ü «Неудовлетворительные условия в зале заседаний (холод, жара и т.д.)» – 6%.

Все без исключения судьи сослались на большую загруженность зала заседаний как основную причину переноса процессов в кабинеты. Кто-то добавил дополнительные причины: плохие условия в зале или малое количество участников процесса. Но это второстепенные причины, и они не играют существенной роли. Более значимой для судебного делопроизводства причиной, не попавшей в разработанный нами вопросник, является причина, о которой судьи поведали нам при неформальном общении. Дело в том, что в большом зале заседаний можно не заметить свидетеля, которого нужно будет вызвать в дальнейшем ходе процесса. Если этот свидетель прослушает разбирательство дела, это может повлиять на его показания. Согласно закону, свидетель не должен присутствовать в зале заседаний, он приглашается в зал по вызову председательствующего. Проведение заседания в кабинете судьи помогает избежать таких досадных недоразумений, поскольку здесь легче идентифицировать присутствующих. Но все же эта проблема отступает на второй план перед основной.

Основной проблемой судопроизводства является перегруженность судов, которая так или иначе приводит к расхождению судебной практики и законодательства.

Группа мониторинга побывала на 21 судебном процессе. При этом заседания проводились:

ü В Воронежском областном суде и Центральном районном суде все заседания проводились в залах судебного заседания.

ü В Советском районном суде основная часть судебных заседаний проходит в залах заседаний. Кабинет судьи включает и небольшой зал судебного заседания в отдельной совмещенной комнате, что, тем не менее, нельзя назвать залом судебного заседания в его понимании процессуальным законом.

ü В Железнодорожном районном суде все посещенные процессы проводились в кабинетах судей, а зал судебного заседания на протяжении времени исследования был опечатан и не открывался.

ü Гражданские дела в Коминтерновском и Ленинском районных судах проводились, преимущественно, в кабинетах судей, которые очень маленькие, неприспособленные для нахождения в них более пяти человека одновременно. Как правило, наблюдателям в них не хватало места, и их настойчиво просили удалиться.

§6. ИДЕНТИФИКАЦИЯ СЛУШАТЕЛЕЙ. ПРИЧИНЫ ИХ УДАЛЕНИЯ ИЗ ЗАЛА СУДЕБНОГО ЗАСЕДАНИЯ

ГПК и УПК указывают на то, что все лица, участвующие в деле, а также все находящиеся в зале судебного заседания граждане обязаны соблюдать установленный порядок и беспрекословно подчиняться распоряжениям председательствующего по делу судьи.

лица, участвующие в деле, представители, свидетели, эксперты, переводчики, а также все находящиеся в зале судебного заседания граждане обязаны соблюдать в судебном заседании установленный порядок и беспрекословно подчиняться соответствующим распоряжениям председательствующего

Все участники процесса, а равно все присутствующие в зале граждане должны беспрекословно подчиняться распоряжениям председательствующего о соблюдении порядка в судебном заседании.

Согласно законодательству, судья имеет право удалить человека из зала заседаний в случае нарушения им порядка во время судебного заседания или в случае неподчинения распоряжениям председательствующего судьи. В гражданском и арбитражном процессах судья обязан вынести предварительное предупреждение нарушающему порядок в судебном процессе и лишь при повторном нарушении может удалить его из зала. Такого требования в уголовном процессе нет (при первом же нарушении порядка судья правомочен, удалить нарушителя из зала суда). Кроме того, на лицо, виновное в нарушении порядка в судебном заседании, может быть наложен штраф.

Иногда судьи злоупотребляют своим правом и удаляют слушателей без веских на то оснований.

Результаты репрезентативного опроса населения г. Воронежа показали, что 9% участников открытого судебного процесса были свидетелями удаления из зала суда слушателей. Половина случаев удаления было мотивировано как нарушение порядка в зале суда. Иногда удаление было спровоцировано плохим поведением слушателей, а в некоторых случаях мотивы удаления остались неясными для участников судебного процесса.

Удаление с судебного процесса происходит как из залов заседаний, так и из кабинетов судей с частотой, равной пропорции три к одному. Относительная недоступность для посетителей кабинетов судей сказывается на том, что удаления из кабинетов случаются реже.

Мнение юридических работников и представителей СМИ

Присутствие (в том числе и журналистов) на открытом судебном заседании не требует аккредитации, а это значит, что на суде может присутствовать без предварительного уведомления об этом судьи каждый человек, достигший 16 лет вне зависимости от своей профессии и общественного статуса.

Примечание: Стоит сказать несколько слов об институте аккредитации, дабы избежать неправильного понимания его смысла и назначения. Статья 48 Закона РФ «О средствах массовой информации» устанавливает институт аккредитации как дополнительный инструмент, призванный способствовать, а не ограничивать, доступ журналистов к информации. В данной статье говорится, что «государственные органы, организации, учреждения, органы общественных объединений аккредитуют заявленных журналистов при условии соблюдения редакциями правил аккредитации, установленных этими органами, организациями, учреждениями». Это означает, что наличие или отсутствие принятых данным органом Правил аккредитации изменяет действие общее правило, установленного ст. 47 «Права журналиста» Закона РФ о СМИ.

1) искать, запрашивать, получать и распространять информацию;

2) посещать государственный органы и организации, предприятия и учреждения, органы общественных объединений либо их пресс-службы;

3) быть принятым должностными лицами в связи с запросом информации;

4) получать доступ к документам и материалам, за исключением их фрагментов, содержащих сведения, составляющие государственную, коммерческую или иную специально охраняемую законом тайну.

То есть любой журналист (вне зависимости от наличия у него аккредитации), имеет право присутствовать на открытом судебном заседании в связи с выполнением своих профессиональных обязанностей. Аккредитованный журналист обладает дополнительными, а не какими-то эксклюзивными, правами по сравнению с его коллегами, не имеющими аккредитации. Установление процедуры аккредитации накладывает на аккредитующий орган дополнительные обязанности (ч.3 ст. 48 Закона о СМИ): «Аккредитовавшие журналистов органы, организации, учреждения обязаны предварительно извещать их о заседаниях, совещаниях и других мероприятиях, обеспечивать стенограммами, протоколами и иными документами, создавать благоприятные условия для производства записи».

Таким образом, говорить об аккредитации можно лишь тогда, когда приняты Правила аккредитации соответствующей организацией, но даже наличие данных правил не означает, что общее правило о доступе к информации перестает действовать для не аккредитованных журналистов. Разница лишь в том, что «предварительно извещать, обеспечивать стенограммами, протоколами и иными документами, создавать благоприятные условия для производства записи» орган обязан лишь аккредитованных при нем журналистов. Все остальные журналисты также могут свободно посещать данную организацию, получать копии и производить записи, но по собственной инициативе, без предварительного приглашения и заранее приготовленных для них копий документов.

Неправильное понимание смысла института аккредитации приводит на практике к нарушению законодательства о доступе к информации.

Для справки: Воронежский Областной Суд не имеет правил аккредитации при нем (и при районных судах), поэтому ни о какой аккредитации воронежские судьи спрашивать у журналистов в принципе не могут.

Как свидетельствуют результаты опроса, 53% воронежских судей никогда не устанавливают личность присутствующих в зале, не задействованных напрямую в процессе. Но не всякий судья готов мириться с тем, что на его процессе присутствуют посторонние лица.

Почти половина опрошенных судей (47%) заявили, что им приходилось устанавливать личность присутствующих в зале и не участвующих в процессе. При этом 18% воронежских судей делают это всегда, а 29% иногда и выборочно. Причины, которые вынуждают судей это делать представлены на графике ниже.

Полученная судьями при идентификации информация часто служила поводом для удаления присутствующих из зала заседания.

Для построения объективной картины взаимодействия судей со слушателями на судебном заседании обратимся к сторонним наблюдателям для того, чтобы выяснить: как часто судьи прибегают к идентификации присутствующих на процессе.

(Примечание сумма ответов по строке составляет 100%)

Результаты опроса показывают, что у адвокатов и журналистов сложилось представление, что процедура установления личности не является исключительным событием. Напротив, в большинстве случаев судьи прибегают к идентификации присутствующих в зале судебного заседания.

Удаление из зала заседаний тоже не является исключением по мнению опрошенных адвокатов и журналистов.

(Примечание сумма ответов по строке составляет 100%)

Всем опрошенным журналистам неоднократно приходилось быть свидетелями удаления слушателей из зала суда. Подавляющее большинство адвокатов сталкивались с подобными случаями в своей юридической практике. Каковы же были причины удаления людей из зала заседаний? На этот вопрос адвокаты и представители СМИ дали следующие ответы:

1. Некорректное поведение, мешающее слушанию дела – 32%.

2. Нарушение порядка судебного процесса – 21%.

6. Уже выступившие свидетели комментируют процесс – 7%.

11. Удаление лиц, являющихся свидетелями – 4%.

(Примечание: сумма ответов превышает 100%, так как допускалось несколько вариантов ответа на вопрос)

Судя по результатам опроса, каждое седьмое удаление из судебного заседания происходит без объяснения причин. Основные претензии предъявляются к поведению слушателей, которое председательствующий трактует как некорректное и нарушающее порядок в зале суда. Одной из причин является недостаток места – очевидно, речь идет о процессах, которые проходят в кабинетах судей. Иногда слушатели удаляются судьей просто потому, что они посторонние. Это, безусловно, противоречит принципу гласности и открытости судопроизводства и нарушает законодательство в части прав граждан на доступ к информации в суде.

Члены группы мониторинга при посещении открытых судебных заседаний были:

Идентифицируя членов группы мониторинга, судья обычно просил объяснить цель их присутствия. Иногда идентификацию инициировал прокурор. В отдельных случаях инициативу на себя брал милиционер, присутствующий на заседании. После установления личности присутствующих в зале некоторые подсудимые и родственники обвиняемых категорически возражали против присутствия журналистов.

Члены группы мониторинга в четырех случаях не были допущены на открытое судебное заседание (во всех случаях заседание проводилось в кабинете судьи), а в одном случае удаление последовало после запрещения производства аудиозаписи. При удалении до начала судебного процесса основной мотивацией было неудобство помещения: теснота, духота, отсутствие стульев. Была попытка со стороны секретаря обмануть посетителей, назвав открытое судебное заседание «закрытым». При удалении после запрещения ведения аудиозаписи (Центральный районный суд) мотивация основывалась на отсутствии предварительного разрешения производить аудиозапись.

На открытых судебных процессах имеют право присутствовать наравне с простыми гражданами и журналисты. Это связано с особенностями их профессиональной функции – они призваны выполнять роль посредника между государством и обществом, донося до населения информацию о фактах и событиях общественной жизни. Правосудие – одна из важнейших функций государства по поддержанию законности и правопорядка, обеспечению и защите прав человека. Именно поэтому всё что творится в суде является общественно значимым и поэтому информация об этом должна быть доступной. Журналисты, к сожалению, не так часто посещают суды, тем не менее, когда они приходят туда – делают они это не ради праздного любопытства, а выполняя важную общественную функцию.

К сожалению, многие из них отмечают, что суд – не самое радушное место, получить информацию о его работе бывает очень трудно. Это, безусловно, сказывается и на качестве освещения в прессе деятельности судов и как следствие на формировании общественного мнения о судопроизводстве и судьях. В последнее время большое количество критических публикаций о деятельности судов в прессе не случайность. Этому в определенной мере способствуют и сами судьи, ограничивая доступ журналистов к информации о судопроизводстве, не допуская их на открытые судебные заседания, запрещая им фиксировать происходящее в суде (а ведь диктофон, как и ручка просто орудие труда журналиста, и применяется для элементарной фиксации информации, ведь запомнить все очень трудно, и еще труднее затем изложить корректно эту информацию).

9% опрошенных нами участников открытых заседаний подтвердили, что во время слушания дела в зале присутствовали журналисты. Обобщая полученный результат, можно сделать вывод, что в среднем по городу Воронежу каждое одиннадцатое судебное заседание проходит в присутствии представителей средств массовой информации.

Статья 47 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» пункт 6 гласит: «Журналист имеет право производить записи, в том числе и с использованием средств аудио- и видеотехники, кино- и фотосъёмки, за исключением случаев, предусмотренных законом».

Респондентам, которые столкнулись на судебном процессе с журналистами, был задан вопрос: «Производили ли журналисты во время судебного заседания запись?»

(Примечание: сумма ответов по строке составляет 100%)

Можно сделать вывод, что воронежские журналисты используют в работе все возможные средства фиксации (записи) информации (что в прочем является вполне естественным). Те респонденты, которым довелось видеть работу журналистов в зале судебного заседания, отмечают отсутствие какой-либо реакции со стороны судьи на их работу. Небольшая попавшая в выборку группа респондентов, засвидетельствовавшая работу представителей СМИ в зале судебных заседаний, не позволяет широко обобщить результаты опроса, поэтому обратимся к мнению опрошенных нами юридических работников и самих журналистов.

Мнение юридических работников и представителей СМИ

Всем опрошенным нами журналистам приходилось бывать на судебных заседаниях с разной периодичностью:

На последнем судебном заседании, о котором шла речь в опросе, 3 журналиста присутствовали в качестве ответчика, один – в качестве свидетеля. Но остальные 27 опрошенных журналистов присутствовали именно как журналисты, и, конечно же, производили запись в ходе судебного заседания.

Право журналиста производить различные виды записи, в ходе своей профессиональной деятельности, предусмотрено ст. 47 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации». Право всех присутствующих на судебном заседании в арбитражном процессе производить записи всего происходящего в процессе урегулировано Статьей 115 Арбитражно-Процессуального Кодекса и действующим Постановлением Пленума Верховного Суда СССР «О дальнейшем укреплении законности при осуществлении правосудия» №15 от 5.12.1986 (опубликовано в Бюллетене Верховного суда СССР №1, 1987 г., с.10.).

Присутствующие в зале заседания имеют право делать письменные заметки, вести стенограмму и звукозапись. Кино- и фотосъёмка, видеозапись, а также трансляция судебного заседания по радио и телевидению допускается с разрешения суда, рассматривающего дело.

ПОСТАНОВЛЕНИЕМ ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА СССР «О ДАЛЬНЕЙШЕМ УКРЕПЛЕНИИ ЗАКОННОСТИ ПРИ ОСУЩЕСТВЛЕНИИ ПРАВОСУДИЯ»

«О дальнейшем укреплении законности при осуществлении правосудия» содержится указание, которое относится к уголовному и гражданскому процессам. Его невозможно толковать двояко: «Устранить факты воспрепятствования лицам, присутствующим в зале суда, в ведении записей по ходу судебного процесса. При этом необходимо иметь в виду, что фото-, кино- и видеосъёмка в зале суда могут производиться только по разрешению председательствующего по делу».

Таким образом, во всех процессах (уголовном, гражданским и арбитражном) предварительное разрешение судьи требуется только на кино- и фотосъёмку, видеозапись или трансляцию судебного заседания по радио и телевидению. Следовательно, присутствующие в зале журналисты имеют право делать письменные заметки, вести стенограмму и звукозапись без предварительного разрешения судьи.

Результаты опроса судей представлены в таблице, приведенной ниже.

(Примечание: распределение ответов по строке равно 100%)

Ответы судей свидетельствуют, что далеко не все они хорошо знакомы с законодательством в этой части. Некоторые считают, что даже на присутствие журналистов на открытом процессе и произведение записи в блокнот требуется разрешение. Утешает то, что судей, которые так считают, меньшинство. По поводу аудиозаписи большинство судей (77%) находится в заблуждении, поскольку пребывают в уверенности, что на эту процедуру требуется специальное разрешение. Некоторые судьи, напротив, в своей демократичности превосходят законодательство и готовы позволить фотосъёмку и видеозапись без предварительно разрешения. Но таковых – единицы.

Предположим, что журналистом, присутствующим на суде, ведется запись без предварительного разрешения судьи. Каковы будут в этом случае действия судьи? С этим вопросом мы обратились к воронежским судьям.

График 8. «Если запись производится без разрешения судьи, каковы Ваши действия?»

Большинство судей (53%), которым придется столкнуться с «несанкционированными» действиями журналистов, выразили свою готовность к принятию кардинальных мер: от требования прекращения записи до её изъятия и удаления из зала заседания.

Таким образом, выяснилось, что не все судьи знают права журналистов в области доступа к информации в суде. А знакомы ли с ними адвокаты? Наконец, знают ли свои права сами журналисты?

(Примечание: сумма ответов по строке составляет 100%)

Как видим, мнение всех опрошенных не слишком сильно различается. Часть адвокатов и журналистов не знают законодательства в области доступа к информации в суде. Практически все заблуждаются по поводу права на производство аудиозаписи. Большинство воронежских журналистов (58%) считают, что для производства аудиозаписи нужно спрашивать разрешения, хотя закон этого не требует. Складывается впечатление, что сложились некие неформальные правила поведения на процессе, которые признаются всеми. Но эти неписаные правила не согласуются с законодательством. В частной беседе несколько воронежских судей при ответе на вопрос, почему они требуют предварительного разрешения на производство записи, а иногда даже на присутствие на открытом процессе высказали позицию, задали встречный вопрос, который вполне отражает тенденцию среди представителей судейского корпуса: «А вы в чужой дом приходите без приглашения и делаете там, что хотите без разрешения хозяина?» Это говорит лишь об одном, что судьи воспринимают здание суда и залы судебных заседаний как частное владение (собственный «дом»), а не публичное место, где государством отправляется правосудие, а сам судебный процесс как нечто личное, где от судьи зависит все. Безусловно, Закон справедливо наделяет судей весьма значительными полномочиями, что связано с важность выполняемой ими миссии. Тем более злоупотребление этими полномочиями наносит существенный вред, как интересам обществ, так и самого правосудия.

Теперь вернемся к производству различных видов записи в ходе судебного процесса. Чтобы иметь представление о том, какие именно виды записи и как часто используются на судебных заседаниях, мы обратились к респондентам, апеллируя к их личному опыту.

(Примечание: сумма ответов по строке составляет 100%)

Из ответов респондентов очевидно, что видеозапись и фотосъёмка являются наиболее редко применяются в ходе судебного процесса. Воронежские адвокаты их совсем не используют в своей профессиональной практике, в этом просто нет необходимости. Журналисты прибегают к ним редко. Только четвертая часть воронежских журналистов их применяло как вспомогательное средство в своей работе. Аудиозаписью пользуются гораздо чаще как журналисты, так и адвокаты. Но наиболее популярный и повсеместно используемый вид записи – это запись в блокнот. Её применяют все без исключения журналисты и почти все адвокаты.

Справка: Во многих странах с развитой и сформировавшейся системой правосудия, аудиозапись является совершенно обычным организационным обеспечением фиксации судебного процесса. В английских судах, например, все залы судебного заседания снабжены аудиозаписывающей аппаратурой и запись процесса ведется автоматически, заменяя рукописный протокол судебного заседания. Очевидно, что аудиозапись гораздо более четкая и точная, чем то, что пытается успеть записать секретарь судебного заседания. Она является как бы «зеркальным» отображением всего сказанного на процессе. Для работы журналистов в залах суда предусмотрены специальные места, оборудованные всем необходимым для удобной работы, будь то запись в блокнот или аудиозапись. В случае необходимости официальная аудиозапись судебного процесса может быть скопирована.

В связи с высказанным выше мнением судей по поводу производства записей в ходе судебного процесса, напрашивается вопрос. Случалось ли нашим респондентам сталкиваться с запретом на производство записей со стороны судей?

График 9. «Встречали ли Вы запрет на производство записей со стороны судей?»

Результаты опроса показали, что 35% воронежских адвокатов и 42% журналистов с разной периодичностью встречали запрет на производство записи со стороны судей. Согласно законодательству, как гражданский, так и уголовный судебный процессы предполагают протокольное фиксирование фактов нарушения порядка в зале суда и данных о личности нарушителя. Поэтому, если судья запрещает запись, это должно быть документально оформлено. Соблюдается ли это правило на практике?

График 10. «Оформлялось ли запрещение производства записи документально?»

Как видим у респондентов разное мнение по данному вопросу. Возможно журналисты, не зная требования законодательства в этой части, не обращают внимание на то, заносится ли запрет в протокол или нет. Адвокаты утверждают, что в большинстве случаев протокольно запрет не оформляется или это делается не всегда. Однозначно сказать можно только одно, отсутствие распоряжения председательствующего о запрете ведения записи в ходе судебного процесса в протоколе судебного заседания существенным образом усложняет процесс доказывания в случае, если лицо, которому неправомерно было запрещено производить запись, захочет обжаловать нарушающие его права действия судьи.

Часто после запрещения судьи производить запись следует требование покинуть зал заседаний. Согласно результатам опроса, 16% воронежских журналистов хотя бы раз были удалены из зала суда. Какова была мотивация удаления из зала суда журналистов, которые в нашем опросе выступили в качестве респондентов?

Как видим, не всегда судьи считают нужным даже указать причину удаления. При этом такая единственная законная мотивировка удаления как «нарушение порядка в зале суде» ни разу не стала основанием удаления, по словам журналистов.

Все опрошенные нами журналисты, которым пришлось покинуть зал заседаний по требованию судьи отрицают, что к ним применялась сила при выдворении из зала суда, изымались произведенные записи или записывающая аппаратура.

Проведенный Центром защиты прав СМИ эксперимент зафиксировал:

ü один случай изъятия диктофона у журналиста на уголовном процессе в суде Ленинского района города Воронежа, инициированный прокурором и мотивированный отсутствием аккредитации журналистов;

ü четыре случая запрета на производство аудиозаписи (один – с последующим удалением из зала суда);

ü один случай получения членами группы мониторинга замечания по поводу ведения аудиозаписи, мотивированное необходимостью спрашивать разрешение на её производство;

ü один случай требования со стороны судьи объяснить, с какой целью производится аудиозапись.

В тех случаях, когда судьи разрешали присутствие на судебном заседании, они продолжали спокойно вести процесс, когда члены группы мониторинга вели запись в блокнот. Но судьи проявляли заметную обеспокоенность, а народные заседатели, прокуроры, секретари судебного заседания делали знаки судье, а иногда выражали свой протест против производства аудиозаписи открыто.

В результате в ходе открытого судебного заседания было реализовано:

Ø право на ведение записей в блокнот в 16 случаях из 16;

Ø право на ведение аудиозаписи в 8 случаях из 14.

Результаты исследования подтверждают ответы судей, полученные в ходе социологического опроса и свидетельствуют о казусной неосведомленности судей в вопросах законодательства относительно права на ведение аудиозаписи в ходе открытого судебного заседания.

§8. ПРИСУТСТВИЕ СЛУШАТЕЛЕЙ НА ОТКРЫТОМ СУДЕБНОМ ПРОЦЕССЕ

В соответствии с законодательством, о чем не раз было сказано выше, судопроизводство в России строится на принципе открытости и гласности. Каждый вправе присутствовать на открытом судебном процессе. А что думают по этому поводу обыватели?

На практике присутствию в зале судебного заседания во время открытого судебного процесса препятствуют практически все, кто наделен какой-либо властью (судья, прокурор, милиционер, судебный пристав и т.п.), даже административной (секретарь судебного заседания). Часто высказываются против присутствия посторонних на заседании и непосредственные участники судебного процесса (истец, ответчик, обвиняемый и т.д.) или их родственники. Поэтому важно выяснить общее отношение населения к присутствию в зале заседаний лиц, не являющихся участниками судебного разбирательства. Этот вопрос был задан всем респондентам, попавшим в репрезентативную городскую выборку (581 человек).

График 11. «Как Вы относитесь присутствию в зале заседаний лиц, не задействованных в судебном процессе?»

Можно увидеть, что отношение к посторонним в зале суда далеко не однозначное. 43% воронежцев в целом ничего не имеют против присутствия слушателей в зале судебного заседания. Но 30% опрошенных выступают против присутствия кого бы то ни было, не задействованного в судебном процессе. Женщины возражают против присутствия посторонних более решительно, чем мужчины. Молодежь относится к с